Свежие комментарии

  • Алекс Вайс
    Что бешеного в цене 320 руб за кг пельменей "Цезарь. Императорские"? Определенно с мясом, в отличие от Останкинских, ...О ностальгии по "...
  • Алекс Вайс
    Что бешеного в цене 320 руб за кг пельменей "Цезарь. Императорские"? Определенно с мясом, в отличие от Останкинских, ...О ностальгии по "...
  • вячеслав харченко
    Рома, по крайней мере, сделал себя сам, не партейный, ни мент ни гбшник, ни папы, ни мамы из кремлевской шушеры, мать...Я смотрю на Роман...

Обаме сказали, что Путин его переиграл, и вот, что он на это ответил

Всегда интересней исходный текст, чем его интерпретации

Обаме сказали, что Путин его переиграл, и вот, что он на это ответил

В пятницу 2 октября, в конце рабочего дня по вашингтонскому времени, в Белом Доме состоялась пресс-конференция Барака Обамы. В числе других вопросов были и несколько о ситуации в Сирии, России и Путине. Маловероятно, что официальные российские СМИ станут это публиковать.
Мы предлагаем вам перевод этой части пресс-конференции. Полный текст на английском есть на сайте Белого дома.

ВОПРОС: Спасибо, г-н президент. Произошло несколько событий в Сирии, о которых я хотел бы вас спросить, начиная с участия России. Вы встречались с президентом Путиным в начале этой недели, и мне интересно, считаете дли вы, что он был честен с вами о своих намерениях в Сирии? Если целью России являются группы вне “исламского государства”, в том числе те, с которыми сотрудничает США, не обязаны ли американские военные защищать их? И о ситуации в Сирии более широко: очевидно, есть определенные провалы в программе тренировки и снабжения сирийской оппозиции. Вы верите, что эта программа может быть улучшена, или вы готовы рассматривать другие варианты? Не могли бы вы, в частности, пересмотреть вопрос бесполетной зоны, к чему призывают несколько кандидатов в президенты, в том числе ваш бывший госсекретарь?

ПРЕЗИДЕНТ: Ну, в первую очередь, давайте поймем, что происходит в Сирии и как мы там оказались. То, что началось как мирные протесты против президента Асада, превратилось в гражданскую войну, потому что Асад ответил на эти протесты с невообразимой жестокостью. Таким образом, это не конфликт между Соединенными Штатами и любой стороной в Сирии; это конфликт между сирийским народом и жестокой, безжалостной диктатурой.

Второй момент заключается в том, что Асад все еще находится у власти, потому что Россия и Иран поддерживают его на протяжении всего этого процесса. И в этом смысле то, что Россия делает сейчас, не особенно отличается от того, что они делали в прошлом — они просто более открыты в этом. Они поддерживают режим, который отвергается подавляющим большинством населения Сирии, потому что люди видели, как он готов сбрасывать бочковые бомбы на детей и на деревни без разбора, и более озабочен тем, чтобы удержать власть, чем состоянием его страны.

Поэтому в моих беседах с президентом Путиным я говорил очень ясно о том, что единственный способ решить проблему в Сирии — это осуществить политический переход, который оставит в целостности государство и военных, но Асад должен в обязательном порядке  уйти, потому что его невозможно реабилитировать в глазах сирийцев. Это не мое мнение, это мнение подавляющего большинства сирийцев.

И я сказал г-ну Путину, что я был бы готов работать с ним, если он готов стать посредником вместе со своими партнерами — Асадом и Ираном — в процессе политического перехода, и тогда мы смогли бы рассчитывать на то, что остальной мир примет такое политическое решение. Я также сказал, что военное вмешательство, попытка России и Ирана поддержать Асада и попытаться успокоить население силой, просто заставит их увязнуть в трясине. Это не сработает. И они застрянут там надолго, если не изберут другой путь.

Я также сказал ему, что это правда, что у Соединенных Штатов и России, и всего мира есть общий интерес в уничтожении ИГИЛ. Но было очень понятно — независимо от того, что говорит г-н Путин — он не делает различия между ИГИЛ и умеренной суннитской оппозицей, которая хочет, чтобы ушел Асад. С его точки зрения, они все террористы. И это верный путь к катастрофе, и это то, что я отвергаю.

На данный момент у нас идут технические переговоры по обеспечению безопасности в зоне, поэтому американские самолеты не совершают вылетов. Но помимо этого, мы продолжаем придерживаться нашей точки зрения, что проблема здесь Асад и его жестокость по отношению к сирийскому народу, и что он должен остановиться. И для того, чтобы его остановить, мы готовы работать со всеми заинтересованными сторонами. И мы не собираемся участвовать в русской кампании, чтобы просто пытаться уничтожить любого, кто испытывает отвращение к г-ну Асаду и сыт по горло его поведением.

Имейте в виду также, что с практической точки зрения умеренная оппозиция в Сирии является той силой. которую мы должны использовать для политического перехода. А политика России загоняет этих людей в подполье и ослабляет их, что только укрепляет ИГИЛ. И это плохо для всех.

С точки зрения нашей поддержки оппозиционных групп внутри Сирии, я ранее очень ясно говорил, что Соединенные Штаты тоже не могут навязывать военное решение в Сирии, но в наших интересах поддерживать контакт с умеренной оппозицией, потому что в конечном итоге режим Асада падет, и мы должны иметь кого-то, кому мы сможем помочь собрать осколки и создать нормальную страну. Поэтому мы будем продолжать их поддерживать.

Программа обучения и оснащения была инициативой Департамента обороны, чтобы посмотреть, смогут ли они уделить внимание силам ИГИЛ в восточной части страны. Я первый признаю, что это не сработало так, как должно было. И я думаю, что Министерство обороны скажет то же самое. Основная причина неудачи состоит в том, что когда мы попытались заставить их сосредоточиться на ИГИЛ, в ответ услышали — как мы можем сосредоточиться на ИГИЛ, когда каждый день на нас падают бомбы и идут атаки от режима? Было трудно заставить их изменить приоритеты и смотреть на восток, когда они получили бомбы с запада.

Мы продолжим работать по этой программе там, где добились небольших успехов — например, с представителями курдской общины на востоке, где сумели несколько оттеснить ИГИЛ — и посмотрим, что на этом можно построить. Мы также будем поддерживать контакты и работать с оппозицией, которая справедливо полагает, что в отсутствие каких-то изменений в правительстве Сирии, в стране продолжится гражданская война, что создает почву для вербовки бойцов ИГИЛ и джихадистов.

И последний момент, на котором я хочу остановиться, потому что разговоры здесь, в наших кругах, иногда отличаются от того, что говорится за рубежом. Путин должен был пойти в Сирию не из-за силы, а из-за слабости, из-за того, что его клиент, г-н Асад, теряет силу. На этот раз уже недостаточно просто послать оружие и деньги; теперь приходится отправлять собственные самолеты и пилотов. И тезис о том, что он выдвинул план, который международное сообщество видит жизнеспособным, потому что там есть вакуум — меня не убеждает, я не вижу, что коалиция из 60 наций выстраивается за ним после этой речи в ООН.

Иран и Асад составляют коалицию Путина на данный момент. Остальная часть мира составляет нашу. Так что я не думаю, что люди обмануты его нынешней стратегией. Это не значит, что мы не видим, что Путин начинает понимать, что в их интересах найти политическое урегулирование. И, как я сказал в Нью-Йорке, мы готовы работать с русскими и иранцами, а также нашими партнерами для нахождения политического решения. Никто не делает вид, что это будет легко, но я думаю, что это все еще возможно. И поэтому мы будем поддерживать линии связи.

Но мы не сможем организовать такие переговоры, если нет признания того, что должны быть изменения в правительстве. Мы не собираемся возвращаться к довоенному состоянию. И авиаудары против умеренной оппозиции, которые производит Россия, являются контрпродуктивными. Это отодвигает нас от окончательного решения, к которому мы все должны стремиться.

ВОПРОС: Спасибо, г-н президент. Вы только что сказали, что вы отвергаете подход президента Путина в Сирии и его нападения на умеренные оппозиционные силы. Вы сказали, что это путь к катастрофе. Но что вы готовы сделать, чтобы остановить президента Путина и защитить умеренную оппозицию? Вы бы рассмотрели вопрос о введении дальнейших санкций против России? Вы бы пошли на поставку оппозиции зенитных установок, чтобы защитить их от российских воздушных нападений? И как вы относитесь к критикам, которые говорят, что Путин вас переиграл, что он оценил вас по ситуации в Украине и решил, что это ему сойдет с рук?

ПРЕЗИДЕНТ: Да, я слышал все это раньше. (Смех в зале.) Я должен сказать, что меня всегда поражает, что не только оппоненты, но и другие люди покупаются на это.

Давайте подумаем. Когда я пришел в офис семь с половиной лет назад, Америка находилась в худшем финансовом кризисе в истории, мы тащили весь мир в огромную депрессию. Мы были вовлечены в две войны почти без поддержки коалиции. Мировое общественное мнение о Соединенных Штатах было на низшей точке — мы были едва выше России в то время, и я думаю, потенциально ниже Китая. Мы теряли 800000 рабочих мест в месяц, и так далее, и так далее.

А сегодня мы сильнейшая развитая экономика в мире — вероятно, одно из немногих светлых пятен в мировой экономике. Наши рейтинги пошли вверх. Мы более активны в решении большего числа международных проблем и поиске ответов на все  — от Эболы до противодействия ИГИЛ.

Между тем, г-н Путин вступил в должность в то время, когда их экономика росла, и они пытались повернуть к более диверсифицированной экономике, и, как следствие этих блестящих ходов, их экономика сейчас сокращается на 4 процента в год. Они изолированы от мирового сообщества, подвергнуты санкциям, к которым присоединились и те, кто был их ближайшими торговыми партнерами. Их главными союзниками на Ближнем Востоке были Ливия и Сирия — г-н Каддафи и Асад — и эти страны разваливаются. И теперь он просто должен был отправить войска и самолеты для того, чтобы поддержать этот режим, рискуя оттолкнуть весь суннитский мир.

Так что о чем был вопрос? (Смех в зале.)

Но я думаю, это действительно интересно понять. Россия не становится сильнее, как следствие того, что они делают. Они получают внимание. Санкции против Украины еще на месте. И то, что я постоянно предлагаю — с позиции сильного, потому что Соединенные Штаты не под санкциями, и мы не сокращаем экономику на 4 процента в год — то, что я предложил — это путь, в результате которого они могут вернуться к росту и сделать жизнь легче для своих людей.

До сих пор действия г-на Путина были успешными лишь постольку, поскольку это увеличивало его рейтинг внутри России, — это может произвести впечатление, если считать мерилом успеха. Конечно, это несложно сделать, когда у вас есть контролируемые государством СМИ.

Но это не умный и стратегический шаг со стороны России. То, что Россия в настоящее время делает — это не просто ввергает себя в ситуацию, когда подавляющее большинство населения Сирии видит их как врага, но суннитское население всего Ближнего Востока будет видеть его в качестве сторонника режима, который сбрасывает бомбы на детей. И это при том, что Россия имеет значительное мусульманское население внутри своих собственных границ, о чем она тоже должна беспокоиться.

Я хочу, чтобы Россия была успешной. Это не соревнование между Соединенными Штатами и Россией. Это в наших интересах, чтобы Россия была ответственным, эффективным игроком на международной арене, который может поделить с нами бремя, наряду с Китаем, наряду с Европой, с Японией, с другими странами, — потому что проблемы у нас большие. Я надеюсь, что г-н Путин, сделав это рискованный шаг на поддержку Асада, признает, что это не является хорошей долгосрочной стратегией, и что он вместо этого будет работать над политическим урегулированием.

Также я надеюсь, что они смогут решить проблемы с Украиной таким образом, что признавая российские интересы, будут сохраняться базовые принципы суверенитета и независимости, которые украинский народ должен иметь так же, как и все остальные. А до того времени у нас будет сохраняться напряженность и различия во взглядах.

Мы не собираемся делать Сирию заочной войной между Соединенными Штатами и Россией. Это была бы плохая стратегия с нашей стороны. Это битва между Россией, Ираном и Асадом против подавляющего большинства сирийского народа. А наша битва — против ИГИЛ, совместно со всем международным сообществом, для разрешения конфликта таким образом, чтобы прекратить кровопролитие и положить конец кризису беженцев, чтобы люди могли быть дома, работать, выращивать пищу, иметь приют для своих детей, отправлять их в школу. Это та сторона, на которой мы находимся.

Это не какой-то шахматный турнир сверхдержав. Любой, кто рассматривает ситуацию таким образом, просто невнимательно видит позицию на доске.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх