Свежие комментарии

  • АлексВайс
    Нижний и область - одна из самых тяжелых по ковиду, в первой десятке."Бардак и вранье!...
  • АлексВайс
    <i>Комментарий скрыт</i>"Бардак и вранье!...
  • Владимир Карасев
    Если бы наши правители потрясли своих миллиардеров справедливыми налогами, отстегнули бы от своих баснословных зарпла...В России появится...

Белоруссии пора переходить на российский рубль

Белоруссии пора переходить на российский рубль

Среди белорусов популярна такая шутка: «У белоруса есть три стадии «дела плохо»: 1) деньги кончились; 2) деньги совсем кончились; 3) иду менять доллары».

Хранить деньги в американской валюте у наших западных соседей – нормальная практика. В долларах договариваются о зарплате, в долларах считают цены квартир и автомобилей. В хорошем заведении можно и расплатиться валютой (это не вполне законно, но официант поменяет валюту и внесет в кассу уже белорусские рубли).

Неудивительно, что и сейчас одним из способов, при помощи которых протестующие на улицах белорусы давят на власти своей страны – это подрыв курса белорусского рубля, обесценившегося с начала года уже на четверть.

Со стороны это может показаться безумием: это же ваша валюта, вы же сами беднеете от ее падения?! Но нет. Частная белорусская экономика долларизирована. И именно ее работники в основном проголосовали против Лукашенко. В белорусских рублях же зарплаты получают учителя, которых протестующие подозревают в массовых фальсификациях итогов народного волеизъявления, и «силовики», которых они обвиняют в необоснованной жестокости.

Белорусский рубль – валюта тех, на ком держится режим Лукашенко. Такая вот «валютно-политическая экономия».

Поэтому, подрывая белорусский рубль, протестующая улица действительно ударяет именно по режиму. Но как такая ситуация стала возможной?


После развала СССР белорусская экономика приобрела подчеркнуто экспортный характер. Самосвалы с БелАЗа, грузовики и автобусы с МАЗа, тракторы с МТЗ шли в Россию… за валюту. Калийные удобрения с «Беларуськалия», металлокорд с БМЗ и, конечно, нефтепродукты с заводов Новополоцка и Мозыря шли в Западную Европу… за валюту. Весь этот поток валюты контролировался государством, потому что приватизацию в Белоруссии так и не провели.В 1994 году, став президентом, Лукашенко посчитал, что печатный станок существует, чтобы печатать деньги в том количестве, которое нужно государству, чтобы развязать клубок долгов. За счет денежной эмиссии можно искусственно поддерживать убыточные предприятия, платить зарплаты и пенсии бюджетникам и особенно силовикам.

В этой связи Лукашенко создал систему множественных валютных курсов. По официальному курсу государственные предприятия продавали валюту государству и получали ее назад на одобренные государством цели по этому же официальному курсу.

А как же частный сектор? Торговля функционировала за наличные доллары при помощи возникшего черного рынка, так же жили и граждане. Одним из любопытных способов получения валюты для граждан были почтовые переводы в Россию: через «Белпошту» перевод отправлялся в белорусских рублях, а в «Почте России» получался уже российскими рублями по официальному курсу. Это была одна из форм субсидирования Россией покупательной способности белорусского населения.

А вот серьезные инвестиционные частные проекты, независимые от государства, возникнуть в таких условиях принципиально не могли: они были обязаны сдавать выручку по заниженному официальному курсу, но не могли быть уверены в том, что смогут валюту по нему приобрести для закупок импортного оборудования или комплектующих. Поэтому, собственно, частный сектор в первые «полтора срока» Лукашенко (1994–2001) и не развивался. Убыточные советские предприятия сохранили (эффективные выжили бы и без этого), но ценой того, что частных инвестиций и новых производств не появлялось.

Собственно, именно эта политика вызвала первый серьезный конфликт в руководстве страны между Лукашенко и тогдашним главой Национального банка, одним из лучших белорусских экономистов, профессором Станиславом Богданкевичем, подавшим в отставку в знак несогласия с политикой печатанья необеспеченных денег и множественных валютных курсов. В итоге на его место Лукашенко назначил строителя Петра Прокоповича, неизменно соглашавшегося делать то, что считает правильным Лукашенко.

Под давлением издержек для инвестиционного климата в 2000 году Лукашенко был вынужден пойти на денежную реформу, которая заключалась не только в появлении новых банкнот и отбрасывании трех нулей, но и в приведении белорусского рубля к единому валютному курсу. Единства курса удалось добиться к концу 2000 года. За шесть лет белорусский рубль подешевел к доллару в 102 раза, что реформа и «вывела из тени официального курса». Но стабилизировать курс удалось только к 2003 году, когда белорусский рубль обесценился еще на 80% (или в 188 раз за девять лет).

Именно в этот период в Белоруссии появились свободные экономические зоны для ориентированных на экспорт частных предприятий, стали приходить и инвесторы – как зарубежные (прежде всего – российские), так и частные белорусские, – готовые создавать новые предприятия, ориентированные прежде всего на российский рынок в рамках Союзного государства. Стабильность и развитие пришлись на второй (2001–2006) и частично (2007–2008) третий сроки Лукашенко.

Белорусы едва начали привыкать к стабильному курсу белорусского рубля, по которому можно свободно, в любой момент и без ограничений, купить валюту, как грянул мировой экономический кризис. Из этого кризиса белорусская экономика не вышла по сей день. С 2009 по 2014 год белорусский рубль пережил сразу три обвальных девальвации и обесценился к концу 2015 года еще почти в девять раз.

Каждый раз девальвация была внезапной и сопровождалась заверениями властей, что «девальвации не будет». Каждый раз пустели сперва обменники, а потом и прилавки. Власти же объявляли какую-нибудь нелепую причину происходящих событий. Конечно, причина никогда не была связана с некомпетентностью руководства страны. Доверие же к белорусскому рублю было окончательно и, думаю, безвозвратно населением утрачено, и национальная валюта окончательно стала валютой только и исключительно для повседневных покупок, но не для сбережений и не для серьезных сделок. Достаточно сказать, что в ходе деноминаций с 1994 года белорусский рубль «отбросил» восемь (!) нулей.

Михаил Мясникович – ни разу не «оппозиционер-змагар», образами которых пугают доверчивых российских обывателей. Более того, Михаил Мясникович – председатель коллегии Евразийской экономической комиссии, то есть главный чиновник Евразийского экономического союза. В его послужном списке должности премьер-министра Белоруссии (2010–2014). Вот как он оценил в своей книге «Эволюционные трансформации экономики Беларуси», увидевшей свет в 2016 году, валютную политику белорусского государства, в реализации которой принимал личное участие:

«Порочная практика эмиссионного кредитования экономики должна остаться в прошлом. Ущерб экономике от инфляционного налога на граждан и хозяйствующих субъектов существенно превышает достигаемые в результате эмиссионного кредитования темпы экономического роста».

Дипломатично, но исчерпывающе.

Отчасти белорусскую денежно-кредитную политику можно противопоставить российской. У нас Банк России подчеркивает, что его задача – сдерживать инфляцию, не допускать инфляционного кредитования экономики. Во многом именно поэтому в России рубль не только валюта текущих расчетов, но и валюта сбережений, валюта, в которой люди реально думают о доходах и расходах, в которой совершают серьезные сделки.

Это позволяет России вести осмысленную денежно-кредитную политику, а Банк России реально может влиять на поведение граждан и предприятий через те меры, которые ему предоставлены законом. Если бы граждане жили в «долларовой реальности» (как было в 90-е или как есть в Белоруссии), то степень такого влияния равнялась бы нулю.

В России такой результат достигнут благодаря положительному сальдо торгового баланса и значительным накопленным международным резервам. Но и у белорусской экономики была альтернатива долларизации. Еще в 2000 году между Россией и Белоруссией было подписано Соглашение о введении единой денежной единицы и формировании единого эмиссионного центра Союзного государства. В соответствии с этим соглашением, с 2005 года валютой Белоруссии должен был стать российский рубль, а с 2008 года – должен был появиться новый рубль Союзного государства.

Стоит ли обращать внимание, что исполнение соглашения было сорвано белорусской стороной? Белорусская сторона предпочла «порочную практику эмиссионного кредитования экономики» стабильности и надежности сбережений граждан, уверенности инвесторов в возвратности их вложений. В конечном итоге тот выбор и привел экономику нашего соседа к ее сегодняшнему безрадостному положению, что и вызывает острое неприятие Лукашенко и его правления значительной частью вышедшего на протесты общества и подавляющим большинством делового сообщества страны.

Сегодня вне зависимости от того, как разрешится белорусский политический кризис, придется выводить из стагнации белорусскую экономику. Стабильная валюта – необходимое условие для этого. Только стабильная валюта обеспечивает возврат инвестиций, наличие платежеспособного покупательного спроса, стимулирует производственный импорт новых технологий и современного оборудования.

Бывший немецкий федеральный канцлер и один из «отцов германского экономического чуда» Людвиг Эрхард даже когда-то сказал по этому поводу: «Устойчивость валюты следует включить в число основных прав человека. Каждый гражданин вправе требовать от государства ее сохранения».

Белорусская экономика целиком зависит от России. И ее развитие зависит от интеграции с экономикой России. А для этой интеграции необходима стабильная валюта. Это одно из непременных условий выхода из сегодняшнего тупика. Исполнение соглашения 2000 года и переход на российский рубль – самое реалистичное из решений в этом направлении, которое позволит добиться положительного результата.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх