Шахназаров дал "звездному" Ковтуну совет, как "большому артисту"

Шахназаров дал "звездному" Ковтуну совет, как "большому артисту"

Карен Шахназаров посоветовал киевскому политологу Вячеславу Ковтуну вовремя уступать сцену, чтобы его следующее выступление в эфире публика встречала с большим энтузиазмом. Такой совет известный кинорежиссер дал после очередной перепалки украинской "звезды" с экспертами ток-шоу Владимира Соловьева на телеканале "Россия-1".

 

В программе Соловьева эксперты обсуждали насильственное насаждение украинцам европейских нетрадиционных ценностей, инициирование гей-парадов и прочие "незалежные радости".

Шахназаров дал "звездному" Ковтуну совет, как "большому артисту"

Политолог и Киева Вячеслав Ковтун так активно пытался оправдать действия украинских властей, что всех перебивал. Соловьев попросил его дать сказать слово хоть кому-то еще и передал "эстафету" известному кинорежиссеру и общественному деятелю Карену Шахназарову.

Ковтун согласился уступить трибуну, но, по его словам, ненадолго, чтобы вновь вернуться к ранее обсуждаемой животрепещущей теме. А Соловьев сострил по этому поводу, что когда один мужчина говорит такое другому, то это звучит как-то подозрительно.

Шахназаров дал "звездному" Ковтуну совет, как "большому артисту"

Ковтун стал оправдываться, что, мол, в студии есть и женщина – обозреватель издания News Front Юлия Витязева, и он обращался с предложением ко всем присутствующим. Однако это заявление было столь же опрометчиво, как и предыдущее. Девушка сразу же заявила, что Ковтун не в ее вкусе, а Соловьев и вовсе назвал политолога "несимпатичным". В общем перепалка продолжалась бы еще долго, если бы Шахназаров не посоветовал Ковтуну для его же блага иногда уступать сцену.

"Понимаете, надо сцену уступать иногда, тогда следующий ваш выход публика встретит с особым энтузиазмом. Все большие артисты так делают. Они никогда не брали все на себя, всегда во время уходили", - посоветовал Шахназаров.

Отметим, что в начале программы слова Вячеслава Ковтуна уже были высмеяны присутствующими в студии экспертами за поддержку нетрадиционных парадов.

Источник ➝

Тень его ходит над страной, скрипят его старые сапоги под ухом задремавших капиталистов, заставляя тех жалобно вскрикивать во сне

Писатель Сергей Лукьяненко, о тех, на кого нет Сталина

 

Я бы не хотел жить в тридцатые годы. И Сталин тут ни при чём — меня больше смущают низкооборотные бормашины и отсутствие туалетной бумаги.

Впрочем, при Сталине я бы тоже не хотел жить. Как и подавляющее большинство населения, пусть даже и бормочущее каждый день — «Сталина на вас нет…»

Сталин — это не для жизни, это для выживания. И как правило даже не для своего. Сталин — это по колено в ледяной каше укладывать рельсы. Сталин — это штурвал от себя и горящий самолёт во вражеский эшелон.

Сталин — это всё для фронта, всё для победы, когда дома дети ходят с синими от голода губами.

Сталин — это адреналин, выплеснувшийся в умирающий организм. И окровавленный труп встаёт, сплёвывает сквозь пеньки выбитых зубов кровавую юшку и поднимает бревно как дубину. И перестают кровоточить раны, и приходит новая сила, и губы шепчут «ну, кто следующий»?

Но на адреналине нельзя жить годами и десятилетиями. Люди к этому не приспособлены. Они вообще очень плохо приспособлены к мысли «нам нечего терять» и «лучше умереть молодым».

И когда человек шепчет, глядя в телеэкран с ржущими дегенератами или яхтами олигархов «Сталина на вас нет» — он вовсе не мечтает сам ехать в теплушке на стройки века или брать в руки винтовку. Он всего лишь приближается к мысли, что готов в бараке — но с этими. Потому что его достали олигархат и чиновничество, а их Сталин не любил куда больше, чем его — рядовой винтик в государственном механизме.

Потому Сталин, который умер жизнь назад, который был мгновенно проклят, оплёван и предан, остаётся живее всех живых. Тень его ходит неспешно над страной, скрипят его старые сапоги под ухом задремавших капиталистов, заставляя тех жалобно вскрикивать во сне и подёргивать ручонками — будто полируя обувь Хозяина. Протёртая шинель Сталина, отобранная когда-то в Питере у жалкого чиновника Акакия Акакиевича, шуршит своими полами о высокие заборы рублевских вилл и красные, будто кровь, кремлёвские стены. Пахнет шинель землёй обетованной — не той, что была обещана народу Израилеву и благоухает мёдом и молоком, а другой землёй, обетованной всем нам, пахнущей сыростью и вечностью, и от этого запаха морщатся лица успешных бизнесменов и высоких чиновников, боящихся даже думать о смерти. Трубка Сталина плывёт над руинами заводов, над обвалившимися трубами — и идёт из ней в небеса жирный чёрный дым, и сыпется на землю лёгкий серый пепел — и там, куда он падает, вздрагивают сломанные разворованные станки, испускают слабый гудок паровозы, дрожат на ветру обрывки колючей проволоки. Любовь Сталина тянется за ним как шлейф — страшная, чёрная, кровавая, но любовь, а не презрение или ненависть, и кто вдыхает её — начинает выть от тоски и бессилия.

И пока не умолкнут те, кто ненавидит «эту страну», которую Сталин любил, пока не прекратят оглуплять народ, который Сталин любил, пока не прекратят воровать и жрать в три горла — чего Сталин не любил, тень его будет бродить над страной. И однажды она почувствует под собой тело, чьё сердце способно её вместить и вынести. Войдёт в него — и скрюченная рука откроет чёрно-зелёную пачку «Герцеговины Флор»…

Я бы не хотел жить при Сталине. Надеюсь, что и вы тоже. Но это зависит не от меня и не от вас. А от тех, Сталина на кого нет.

Популярное в

))}
Loading...
наверх