«Мы за Крым триста лет воевали»: Сукачев объяснил несогласие с Макаревичем

Гарик Сукачев в интервью телеканалу «Москва 24» рассказал, почему не поддерживает позицию своего коллеги Андрея Макаревича по Крыму.

Источник: РИА Новости

«Что поддерживать-то мне? Позицию Андрея Макаревича, что Крым не наш? Крым — наш. Мы за него триста лет воевали. Наши матросы, солдаты, мирные жители — миллионы людей положили за него свою жизнь», — заявил артист.

Сукачев упомянул, что во время Великой Отечественной войны за эту землю сражались не только русские, но «и украинцы, и узбеки, и татары, и так далее — это был Советский Союз».

При этом певец отметил, что хорошо знает Крым, поскольку снимал там кино.

«Все настроения я знал. И Севастополь был русский город, и вот такие транспаранты висели “Севастополь — русский город” — тогда, когда он был украинским», — добавил он.

Сукачев также упомянул, что украинское правительство всегда шантажировало Россию тем, что не даст пользоваться черноморскими портами.

«Неужели нельзя было понять, что началось на Майдане? И булочки американские раздают — значит, через месяц там будет стоять натовский флот? Это что, нужно быть очень умным человеком?», — заявил Сукачев.

При этом певец добавил, что Украину в будущем ничего хорошего не ждет.

«На Украине выросло общество. Детей воспитали — для них Бандера герой, для них эсэсовцы герои. Что мы можем сделать? Это пропаганда».

Крым стал российским регионом после референдума в марте 2014 года, где 96,77% избирателей Республики Крым и 95,6% жителей Севастополя поддержали идею вхождения в состав Российской Федерации. Референдум состоялся после госпереворота на Украине 2014 года. В Кремле неоднократно заявляли, что возвращение Крыма в состав России прошло в полном соответствии с международным правом. По словам Владимира Путина, вопрос Крыма «закрыт окончательно».

Источник ➝

Тень его ходит над страной, скрипят его старые сапоги под ухом задремавших капиталистов, заставляя тех жалобно вскрикивать во сне

Писатель Сергей Лукьяненко, о тех, на кого нет Сталина

 

Я бы не хотел жить в тридцатые годы. И Сталин тут ни при чём — меня больше смущают низкооборотные бормашины и отсутствие туалетной бумаги.

Впрочем, при Сталине я бы тоже не хотел жить. Как и подавляющее большинство населения, пусть даже и бормочущее каждый день — «Сталина на вас нет…»

Сталин — это не для жизни, это для выживания. И как правило даже не для своего. Сталин — это по колено в ледяной каше укладывать рельсы. Сталин — это штурвал от себя и горящий самолёт во вражеский эшелон.

Сталин — это всё для фронта, всё для победы, когда дома дети ходят с синими от голода губами.

Сталин — это адреналин, выплеснувшийся в умирающий организм. И окровавленный труп встаёт, сплёвывает сквозь пеньки выбитых зубов кровавую юшку и поднимает бревно как дубину. И перестают кровоточить раны, и приходит новая сила, и губы шепчут «ну, кто следующий»?

Но на адреналине нельзя жить годами и десятилетиями. Люди к этому не приспособлены. Они вообще очень плохо приспособлены к мысли «нам нечего терять» и «лучше умереть молодым».

И когда человек шепчет, глядя в телеэкран с ржущими дегенератами или яхтами олигархов «Сталина на вас нет» — он вовсе не мечтает сам ехать в теплушке на стройки века или брать в руки винтовку. Он всего лишь приближается к мысли, что готов в бараке — но с этими. Потому что его достали олигархат и чиновничество, а их Сталин не любил куда больше, чем его — рядовой винтик в государственном механизме.

Потому Сталин, который умер жизнь назад, который был мгновенно проклят, оплёван и предан, остаётся живее всех живых. Тень его ходит неспешно над страной, скрипят его старые сапоги под ухом задремавших капиталистов, заставляя тех жалобно вскрикивать во сне и подёргивать ручонками — будто полируя обувь Хозяина. Протёртая шинель Сталина, отобранная когда-то в Питере у жалкого чиновника Акакия Акакиевича, шуршит своими полами о высокие заборы рублевских вилл и красные, будто кровь, кремлёвские стены. Пахнет шинель землёй обетованной — не той, что была обещана народу Израилеву и благоухает мёдом и молоком, а другой землёй, обетованной всем нам, пахнущей сыростью и вечностью, и от этого запаха морщатся лица успешных бизнесменов и высоких чиновников, боящихся даже думать о смерти. Трубка Сталина плывёт над руинами заводов, над обвалившимися трубами — и идёт из ней в небеса жирный чёрный дым, и сыпется на землю лёгкий серый пепел — и там, куда он падает, вздрагивают сломанные разворованные станки, испускают слабый гудок паровозы, дрожат на ветру обрывки колючей проволоки. Любовь Сталина тянется за ним как шлейф — страшная, чёрная, кровавая, но любовь, а не презрение или ненависть, и кто вдыхает её — начинает выть от тоски и бессилия.

И пока не умолкнут те, кто ненавидит «эту страну», которую Сталин любил, пока не прекратят оглуплять народ, который Сталин любил, пока не прекратят воровать и жрать в три горла — чего Сталин не любил, тень его будет бродить над страной. И однажды она почувствует под собой тело, чьё сердце способно её вместить и вынести. Войдёт в него — и скрюченная рука откроет чёрно-зелёную пачку «Герцеговины Флор»…

Я бы не хотел жить при Сталине. Надеюсь, что и вы тоже. Но это зависит не от меня и не от вас. А от тех, Сталина на кого нет.

Популярное в

))}
Loading...
наверх